Краповый берет сегодня часто подаётся как символ «особой чести», «высшего мужества» и якобы уникальной отечественной традиции. Однако реальная история этого знака отличия не только далека от героического мифа, но и неудобна для официального нарратива. Она начинается не с «боевого братства», а с заимствования западной идеи, встроенной в репрессивную систему внутренних войск, и заканчивается участием в самых жёстких эпизодах подавления собственного общества.
До конца 1980-х годов краповый берет не имел того сакрального значения, которое ему приписывают сегодня. Он существовал как элемент формы отдельных подразделений внутренних войск МВД СССР и не являлся знаком элитарности. Переломный момент наступил в 1988 году, когда в отряде спецназа внутренних войск «Витязь» был введён специальный экзамен на право ношения крапового берета. Инициатором этого нововведения стал командир подразделения Сергей Иванович Лысюк.
Принципиально важно, что сама идея экзамена не выросла из советской военной школы. Лысюк прямо указывал, что вдохновился книгой Миклоша Сабо «Команда “Альфа”», посвящённой американскому спецподразделению Delta Force. Это разрушает устойчивый миф о «самобытности» традиции сдачи на краповый берет. Речь идёт о прямом заимствовании западной модели — заимствовании осознанном и целенаправленном.
Американская Delta Force была создана в 1977 году в ответ на рост международного терроризма. США столкнулись с необходимостью защищать своих граждан и интересы за пределами страны, где классическая армия оказывалась неэффективной. Подразделение создавалось для освобождения заложников, точечных антитеррористических операций и работы против внешних угроз, а не для подавления внутреннего протеста.
Философия Delta Force строилась вокруг индивидуального отбора, интеллектуальной подготовки и автономности бойца. Ключевым считалась не способность терпеть боль, а способность принимать решения в критической ситуации. Страдание не возводилось в культ, а символы не подменяли содержание. Именно этот подход и был описан в книге Сабо, которая пользовалась заметным спросом и активно обсуждалась в профессиональной среде.
Однако, попав в советскую реальность, эта идея была радикально искажена. Советская система не могла принять главный принцип — ценность личности и её жизни. В результате западная модель была сведена к форме без содержания. Экзамен превратился в физическое истязание, а профессионализм — в демонстрацию способности терпеть боль. Показательные элементы вроде разбивания кирпичей головой стали символом «показушного» подхода.
Эта трансформация не была случайной. Краповый берет предназначался не для армии, а для внутренних войск МВД, чья функция заключалась не в защите страны от внешнего врага, а в обеспечении внутреннего контроля. Подавление тюремных бунтов, конвоирование заключённых, разгон массовых протестов — именно в этих задачах применялись подразделения, для которых краповый берет был превращен в символ «элиты».
Конец 1980-х годов стал временем, когда этот инструмент использовался особенно активно. Сумгаит, Ферганская долина, Нагорный Карабах, Ереван, Баку — эти события объединяло одно: в разных уголках СССР люди массово выходили на улицы из-за отчаяния, чувства обречённости и брошенности со стороны государства. Экономический крах, отсутствие самых простых продуктов питания и политических прав, стремление к свободе и самоопределению подталкивали народ к протесту. Ответом государства становилась грубая сила и жестокость. Внутренние войска вводились для разгона мирных демонстраций, людей избивали, арестовывали, лишали возможности быть услышанными. Народный протест объявлялся угрозой, а его подавление — «восстановлением порядка».
Именно за действия в ходе октябрьского кризиса Сергей Лысюк получил звание Героя Российской Федерации. Символично, что среди пострадавших оказался Александр Владимирович Руцкой — вице-президент России на тот момент, Герой Советского Союза, боевой лётчик, прошедший Афганистан. Человек с реальным боевым опытом оказался в тюрьме, в то время как силовики, стрелявшие по парламенту, были награждены.
Этот эпизод демонстрирует ключевую особенность феномена. Подразделения с краповым беретом последовательно оказывались на стороне власти, какой бы она ни была. Они служили позднему СССР, затем — «демократическому» режиму Ельцина, действуя против армии, против парламента и против общества. Идеология менялась как перчатки, но функция оставалась прежней — террор.
Мужество в этой системе было подменено. Участие в подавлении безоружных граждан, и демонстративная жестокость выдавались за доблесть. Однако настоящее мужество проявляется не в ритуалах и не в проявлении жестокости против собственного народа. Оно проявляется в защите мирных граждан от захватчиков, в обороне городов, в защите детей, женщин и стариков.
История крапового берета — это история того, как заимствованная западная идея была лишена гуманистического содержания и встроена в репрессивный аппарат. Это история людей, которые всегда были за власть — неважно, советскую или постсоветскую. В этом контексте разговоры о чести, мужестве и элитарности звучат лицемерно.